О бедном
вине захотелось замолвить слово. В последнее время оно стало едва ли не актуальной темой. Сперва – запрет на американские вина. Теперь на все
иностранные виноматериалы (кажется, пока обсуждается). На самом деле, очень
разные (я бы сказал, до знака) меры, но важно, что вино в очередной раз попало
в объектив Онищенко (и прочих власть предержащих), и это тревожно.
Скажу
честно. Виноматериалы пусть оставят себе, для своих собственных бульдозеров.
Если кто не умеет делать вино без (чужих) виноматериалов – пусть лучше не
делает. Как кто-то сказал, жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино.
А вот запрет
на ввоз вин (не виноматериалов!) из той или иной, отдельно взятой, страны –
симптом пугающий. Сам я, опять-таки признаюсь, не принадлежу к поклонникам вин
США. Но сам факт. Сегодня США, завтра, к примеру, Австралия (ее официальная
риторика тоже не слишком дружелюбная), а там, глядишь, и до Франции дело дойдет
(вот вам за Мистрали!)
Какой-то
чиновник недавно высказался в том смысле, что не стоит беспокоиться: в
течение ближайших 10 лет (sic!) мы еще не готовы к полному импортозамещению в сфере
вина. Хоть стой, хоть падай. А через 10 лет? У нас будет своя Бургундия и свое
Бордо? Или – свят, свят! – имелось в виду, что это уже будет Дижонская область
и Аквитанский край?
О каком
импортозамещении может идти речь в сфере искусства? Ибо настоящее вино – это не
только неповторимый терруар, это именно искусство, не побоюсь этого сравнения.
В истории нашей все уже было. И искусство тоже дозировалось и купировалось.
Помните анекдот? «Не выпендривайтесь, Абрам Моисеевич, слушайте полонез
Огинского» (кажется тому, в «Рабочий полдень», захотелось чего-то из Малера).
Так что все может быть. И скажут нам, виноманам, через 10 лет: не
выпендривайтесь, товарищи, пейте … (домыслите сами, никого не хочу обижать).